Рубрика «Креативы»

Заводская нечисть

Хехе. Немного крипоты..

Не прошло и двух недель, как я устроился на завод в конструкторское бюро, а мне уже пришлось остаться на работе до утра. Завод готовился к выпуску нового изделия, а мы не успевали привести в порядок конструкторскую документацию. Мы — это начальник бюро Геннадий Иванович, ведущий инженер Мурат Аскарович и я.
Я сидел за своим компьютером и оформлял чертежи, периодически консультируясь со старшими коллегами. Часам к девяти вечера мы решили сделать общий перерыв на чай. За чаем зашёл разговор о политике. Политика меня никогда особо не интересовала, и я быстро заскучал. Вдруг мне вспомнилась одна странность, подмеченная за первые дни работы.

— А почему у нас на входной двери висит предупреждение — после семи вечера стараться не выходить на улицу? — спросил я у Мурата Аскаровича, пожилого киргиза в старомодных роговых очках.

— А ты разве не знаешь? — несколько удивился тот.

— И если до семи с рабочего места не ушёл, то должен до утра на заводе оставаться. Тоже не знаешь, почему? — вмешался Геннадий Иванович.

Вечные враги

— Если бы я мог до тебя дотянуться, я бы перегрыз тебе горло! — воин хотел было подтянуться на руках к своему врагу, лежащему рядом, но силы покинули его и он, яростно скрежетнув зубами, снова лег на бок.
— Сколько раз мы уже встречались с тобой в боях? — лежащий неподалеку воин в светлых доспехах, повернул голову к своему противнику, — сколько раз наши армии сходились в жестоких битвах? Эта война когда-нибудь должна завершиться? Как думаешь?
— До последней капли… Слышишь? До последнего своего вздоха я буду ненавидеть тебя! Я выживу! Я уже много раз был сражен на поле боя. Очень много раз. Но я выживу! Только лишь для одного, — воин в темных латах приподнялся на локте, — только для того, чтобы снова встать под знамена моей армии и биться до конца во славу моего Короля и моего Бога! Если не я, то мои друзья по оружию когда-нибудь добьют вас и сотрут наконец-то даже воспоминания о вашей армии!
Светлый воин посмотрел в небо и слегка улыбнулся.
— Откуда в тебе столько ненависти, мой друг?
— Друг? — черный воин округлил глаза, — ты называешь меня своим другом? Ты в своем уме? Мы воюем уже не одну тысячу лет! Мы…
— Да, да. Я хорошо знаю историю. Не нужно мне напоминать об этом. Ты знаешь… — светлый снова посмотрел на своего противника, — раньше я был таким же, как и ты. Всю свою жизнь я прожил в ненависти к вам. Я служил своему Королю, выполнял все приказы и всегда думал лишь об одном. О том, что когда-нибудь мы закончим эту войну. Но я не хотел мира с вами. Я желал вашего уничтожения. И делал для этого всё возможное. В этом мы с тобой похожи, не правда ли?
— Ты… Ты… Да как ты смеешь сравнивать себя со мной? — зашипел темный воин, — если бы я мог…
— Да, я знаю, — перебил его светлый, — если бы ты мог, ты бы перегрыз мне горло. Я уже слышал это. Ты дослушаешь мой рассказ?
Темный поджал губы, но все-таки замолчал.
— Так вот. Смыслом всей моей жизни было уничтожение вас. Я не думал больше ни о чем. Ненависть правила мной, — светлый ненадолго задумался, — наш Король всегда говорил нам о том, что погибнуть на поле боя — великая честь для всех нас. А после смерти мы воскреснем и снова станем светлыми рыцарями, продолжив эту войну до самого победного конца.
— Наш Король говорит то же самое.
— Я думаю, что эта привычка всех Королей. Если они не будут так говорить, то кто же будет их защищать?
Темный нахмурился, но ничего не ответил.
— Сегодня я получил ранение одним из первых. Меня вынесли с поля боя и оставили здесь. Я хотел немного приподняться и посмотреть, что же происходит там, на поле. Но мне было так больно, что я не смог этого сделать. Тогда я лег на спину и стал смотреть вверх. И я увидел там Их.
— Кого — их?
— Я увидел наших Богов.
— Наших? — лицо темного аж почернело от вскипающей ярости, — нет никаких «наших». Только мой Бог! Он один и это знает каждый!
— Ты ошибаешься, мой друг. Есть и твой Бог, есть и мой. И ты сам можешь их увидеть. Нужно всего-лишь поднять голову и посмотреть вверх.
— Какая глупая попытка обмануть меня, — рассмеялся темный, — ты прекрасно знаешь, что нам запрещено смотреть вверх. Или ты просто хочешь отвлечь меня, чтобы добить? Нет, я на это не куплюсь.
— Мне незачем тебя обманывать. Я чувствую, что мне недолго осталось. Да и ты выглядишь не лучше. Просто поверь мне и посмотри туда.
Темный воин некоторое время посомневался, затем, на всякий случай отполз подальше, и лег на спину…

***
— Вот тебе шах, а вот тебе и мат, — улыбнулся мужчина и посмотрел на своего соперника.
Тот грустно кивнул и положил на доску черную королеву.
— Может еще партию?
— Нет, мне уже пора. Давай в другой раз, — мужчина посмотрел на часы, — не расстраивайся, в следующий раз повезет.
— Ну что ж… Спасибо за игру, — поверженный соперник улыбнулся и протянул руку победителю.

***
Две Пешки лежали рядом на столе. Черная и Белая. Воины двух самых жестоких и непримиримых армий мира.
— Они… Они улыбаются друг другу, — в отчаянии прошептал черный воин, — они… не враги?
— Нет, мой друг, они — друзья. И они играют нами в свои игры. Наша ненависть друг к другу — всего лишь правила их игры, не больше и не меньше. Тысячи лет наши армии рубят друг друга в жестоких сражениях только лишь для одного. Чтобы им не было скучно.
Черный воин хотел что-то ответить, но вдруг зашелся в продолжительном кашле.
— Мы… Зачем… — слова прорывались сквозь хрипы и кашель, пытаясь связаться в одну фразу, — Я.. Кажется… Умираю.
Белый воин дотянулся до руки своего врага и, сжав ее в своей ладони, посмотрел в его глаза.
— Мы не сможем изменить правила, придуманные нашими Богами. Это не в наших силах. Но может быть, когда-нибудь придет время, когда мы поймем, что все мы — всего лишь игрушки в их руках.
— Не враги… — прохрипел черный воин и затих.
— Жаль, что мы не вспомним об этом в следующей жизни… До встречи, мой друг. До следующей битвы, — прошептал белый и закрыл глаза.

©ЧеширКо

Выживание для блондинки

Блондинка Марина с грустью сидела у окна, время от времени бросая полные ужаса взгляды на улицу. Там между гор мусора, остовов сгоревших машин и разломанных киосков бродили сотни зомби, вынюхивая ненароком уцелевших людей, дабы полакомиться свежатиной. Каждый раз девушка вздрагивала и пряталась в глубине комнаты, чтобы не видеть этого кошмара.

Она сама даже не подозревала, как ей повезло. Две недели назад, возвращаясь из ночного клуба, Марина умудрилась поцарапать свой Матиз о фонарный столб. Машину тут же пришлось отдать в сервис, а сама девушка на три дня ушла в депрессию и, не выходя из дома, сидела в многочисленных блогах и социальных сетях, рассылая грустные сообщения и собирая богатую жатву утешений. А через три дня, когда ей удалось прийти в себя, по миру уже вовсю бушевал зомби-апокалипсис.

Накопил

Вася Сюсякин к своему тридцатипятилетию внезапно осознал, что никогда не был за границей. Максимум, куда он ездил купаться, была речка Каковка, которая находилась в двадцати километрах от его родного провинциального города, рядом с одноименной деревней.

Почему Каковку называли речкой, ему было не совсем понятно. Скорее, это был ручей с толстым слоем ила на дне. Воды было по щиколотку. Брассом можно было проплыть всего метров десять, а потом прикладывать лопухи к ободранным коленям и ладоням.
Десять лет Сюсякин работал в одном и том же месте. На вопрос, чем он занимается, Вася отвечал так: «Сижу в офисе, тереблю мышку».
Вася был женат на своей коллеге «по цеху», Виолетте.

Познакомились они так: она работала бухгалтером, считала зарплату и все глядела в монитор, мечтая о принце. Через год мечта осуществилась, и на пороге ее кабинета неожиданно появился Сюсякин – небритый, в желтой отцовской кофте.

I am ready

«Здравствуй, милая, это мой последний звонок тебе. Нет, не сегодня – вообще. Не перебивай меня. Ничего уже не изменить — я ухожу от тебя.

Да, приехать не смог. Командировка затянулась. Да, и проще вот так – по телефону. Вещи можешь выкинуть, плевать на них.

Да, трус. А зачем мне смотреть тебе в глаза? Да, могу повторить еще раз. Я УХОЖУ ОТ ТЕБЯ. Вот такая я бессердечная сволочь, можешь начинать рыдать.

Что? Плохо слышно, но я догадываюсь, о чем ты кричишь. Умница. Все правильно. Такой негодяй как я не стоит даже твоей слезинки.