Рубрика «Креативы»

Записки береговой, женщина на корабл. Часть 2

Продолжение темы: Записки береговой, женщина на корабле

Будет 5 мини — рассказиков, но много буков. Скажу, когда кончу))

Да, я береговая, которая совершенно случайно попала на борт судна в качестве обслуживающего персонала)) Судоходного опыта/образования не было, но желания работать было овер3-хбукв, ибо были голодные 2000-е. Еще больше было наивности и умения попадать в смешные ситуации.
Предвижу критику спецов, морских волков и вообще всех товарищей, которые хотя бы раз заходили в море по свои 45 см)) Критикуйте, без проблем)) Все истории реальны.
Приветствую граммарнаци всех возрастов и гендеров! Извините за ошибки заранее. На работе до рвотных спазм достал сухой и правильный язык договоров и процедур, так что хочется пошалить, хотя бы на ЯПе.
Ну, поехали.

Старый Кот

Он был старым Котом. Если бы он был человеком, то уже давным давно вышел бы на пенсию, и каждый день, раскачиваясь в кресле-качалке, поучал бы своих правнуков о том, что нельзя бегать по дому и прыгать на кровати. Но он был всего-лишь Котом. Мыши смеялись над ним и иронично называли Котостаром, когда он засыпал на ходу или падал во сне с дивана. Конечно же он видел, как они, осмелев от своей безнаказанности, таскали из его миски еду, как они демонстративно бегали от одной щели к другой, не обращая на него никакого внимания, а иногда наоборот, останавливались и, злорадно ухмыляясь, смотрели в его сторону.

Но он терпел это и не уходил из дома только по одной причине. Он знал, что очень нужен Людям. Ведь они любили его даже таким — старым и дряхлым Котом. Конечно же он понимал, что скоро придет его час и его дни сочтены. Поэтому он часто думал о том, как бы ему успеть отблагодарить этих добрых Людей, которые заботились о нем, как о члене своей семьи. Но ничего не приходило в голову.

Однажды, когда Кот, погруженный в свои мысли, отдыхал на подоконнике, он услышал снизу писк.
— Ну что, Старый Кот, когда ты уже сдохнешь?
Кот приоткрыл глаза и, свесив голову, посмотрел на Мышь.
— Скоро, — равнодушно отозвался он и перевернулся на другой бок.
— Давай уже побыстрее, — блеснула глазами Мышь, — когда это произойдет, этот дом станет нашим. Наконец-то мы перестанем существовать в постоянном страхе и никто не будет мешать нам жить.
— А разве я вам мешаю? — удивился Кот.
— Как ты можешь такое говорить? — задохнулась она от негодования, — Ты убил многих моих родственников. Одно упоминание о тебе заставляло дрожать от страха наших детей. Ты не давал нам покоя. Мы всегда желали тебе смерти. И вот, наконец, ты стал старым. Теперь ты не можешь охотиться на нас. А скоро тебя совсем не станет, — Мышь оскалила зубы и принялась потирать лапы друг об дружку.
— А ты не боишься моей смерти?
— Я? — Мышь даже немного растерялась, — да это единственное, чего я желаю. Я мечтаю об этом дне!
— Хм… Странно, — промурчал Кот и прикрыл пушистым хвостом свои лапы, — на твоем месте я бы так не радовался этому событию.
— Это почему еще?
— Потому что когда я уйду, для вас настанут тяжелые времена. И вы не раз вспомните меня добрым словом.
— Ха-ха! Кот, да ты уже совсем не в себе! — рассмеялась Мышь, — когда ты сдохнешь, мы забудем о тебе, как о страшном сне!
— Ну что ж… Посмотрим, — кивнул Кот и прикрыл глаза.

С тех пор прошло около месяца. Однажды, в одну из ночей, Мышь проснулась от того, что кто-то зовет ее и тихонько царапает пол у входа в ее жилище.
— Мышь. Мышь!
— Кот, это ты? Чего тебе нужно?
— Я ухожу. Не хочешь прогуляться со мной напоследок?
— Неужели ты думаешь, что я такая глупая, чтобы поверить тебе? Ты же просто сожрешь меня!
— Нет, — вздохнул Кот, — я просто хочу, чтобы ты проводила меня до забора.
Мышь немного посомневалась, но все-таки приблизилась к щели.
— Тогда отойди подальше, я должна быть уверена в том, что ты не задумал ничего плохого.
— Как скажешь, — улыбнулся Кот и, мягко ступая, вышел из дома.
Мышь, постоянно оглядываясь, юркнула вслед за ним.

— Завтра утром исполнится твоя мечта, — покосился Кот на свою попутчицу, — весь дом будет в вашем распоряжении. Ты рада?
— Конечно! Это же просто замечательно! — оскалилась Мышь.
Кот остановился и, немного помолчав, повернулся к ней.
— Ты знаешь, в последние дни у меня было много времени, чтобы подумать о своей жизни. Если ты не против, я поделюсь с тобой своими мыслями, — он присел поудобнее и взмахнул хвостом, — когда я был моложе, я охотился на вас. Потому что этого хотели Люди. Так случилось, что им нравятся Коты, но они терпеть не могут Мышей в своем доме. Они кормили меня за это, чесали за ухом и даже позволяли спать на их кроватях. Но я никогда не считал вас своими врагами. Я видел, что вы такие же существа, как и я. Вы тоже хотите есть и пить, спать и развлекаться, жить и желательно подольше. Поэтому я делал все возможное для того, чтобы вы как можно реже попадались им на глаза.
— Странная логика, Кот! — нахмурилась Мышь, — если бы ты действительно относился к нам так, как ты говоришь, то ты бы не убивал нас.
— Если бы я вас не трогал, то вас развелось бы столько, что меня выгнали бы из дома, а вас просто потравили крысиным ядом. Тогда бы вы погибли. Все до одного.
Мышь хотела было возразить, но тут же осеклась и задумалась.
— Вы не замечали, что иногда я оставлял вам немного еды в своей миске, а иногда притворялся спящим, когда какой-нибудь маленький мышонок пробегал мимо меня. Вы смеялись надо мной и думали, что еда в миске — это ваш трофей, а я — глупый Кот, который ничего не видит дальше собственного носа. Но я не обращал на это своего внимания. Я давал вам свободу и надеялся, что когда-нибудь вы поймете, что ею тоже нужно уметь пользоваться. К сожалению, вы так и не научились этому. Звуки мышиной возни всегда будут громче здравомыслия.
Кот еще раз посмотрел на Мышь, встал и подошел к забору.
— Прощай, Мышь! Я ухожу, а ты оставайся. Только знай, что когда Люди поймут, что меня нет, они станут убивать вас сами и не успокоятся до тех пор, пока не уничтожат всех.
— Стой, подожди! — Мышь забыла о своем страхе и подбежала к Коту. Ее глаза были расширены от ужаса, — все, что ты говоришь — это… это правда?
— Уже нет смысла обманывать тебя.
— Но… Как же мы… Не уходи, Кот!
— Нет, мне пора идти. Говорят, что Коты после смерти попадают на радугу. А я не хочу упустить такой замечательной возможности.
— Да какая радуга! Подумай о нас! Если ты действительно так заботился о нас, то почему сейчас не хочешь нам помочь? Ведь ты знаешь, что нам угрожает смертельная опасность! Что нам делать?
Кот остановился и внимательно посмотрел на Мышь.
— Ну что ж… Хорошо. Я помогу тебе. Собирай всех прямо сейчас. Я расскажу вам, как этого избежать.
— Правда? — обрадовалась Мышь.
Кот кивнул и улегся на землю.
— Только поторопитесь. У меня совсем мало времени.
— Я мигом! — Мышь побежала в дом, чтобы разбудить всех своих соплеменников. Уже через несколько минут весь мышиный выводок стоял перед Котом…

***
С утра лил дождь. А когда он закончился, на небе появилась красивая яркая радуга.
— Мам, а где наш Рыжик? — девочка подошла к матери и посмотрела на нее.
— Рыжик… Он ушел гулять по радуге, малышка, — женщина посмотрела в окно и вздохнула.
— А кто же теперь будет ловить мышей?
— Мышей?.. — женщина вдруг замолчала и прислушалась.
Впервые за много лет в доме царила тишина. Никто не скребся под полом и не пищал за холодильником.

©ЧеширКо

Друг человека (Акулы из стали)

— Эдик, а что ты делаешь сегодня вечером?
— Игорь. Нет.
— А чо, я уже спрашивал у тебя сегодня?
— Два раза спрашивал и один раз пытался уговорить.
— И что ты?
— Послал тебя в жопу, ну могу и ещё раз, если ты ещё не дошёл.

Дружба – понятие непрерывное и круглосуточное, это понятно. Другу нельзя отказать, когда он тебя о чём-то просит, ведь тогда какой ты ему друг? Тут главное – что? Чтобы ваши «нет» совпадали по времени и глубине чувств и ваш друг не заставлял бы вас говорить ему «нет», чувствуя, что вот тут-то и пролегает тонкая граница вашей взаимоотдачи ну и вы его, соответственно, тоже.

— Ээээдик, ну мы же друзья! – всё-таки попытался ещё раз Игорь.
— Игорь, отъебись! Как друг тебе говорю! Не мешай мне заполнять вахтенный журнал!

В центральный зашёл, напевая что-то себе под нос, дежурный по ГЭУ, армянин Олег. Олег мало того, что был Олегом, что несколько странно для армянина, согласитесь, так он ещё был за два метра ростом с русыми волосами, голубыми глазами и кулаками размером с голову комсомольца. Да, родом он был из Армении и, да, понятно, что щенки, родившись в конюшне не становятся лошадьми, но то, как Олег варил хаш, делал шашлык и всякие там салаты на гриле из экзотических фруктов типа баклажанов, делало его в наших глазах армянином чуть более, чем полностью. Увидев свежую жертву, Игорь сразу переключился:

— Олег, а что ты делаешь сегодня вечером?
— Зависит от того, что ты хочешь предложить.
— Я хочу предложить тебе бутылку водки! – сразу зашёл с козырей Игорь.
— Знаешь, Игорь, я, конечно, человек безбашенный, но когда одесский еврей предлагает мне бутылку водки, то вековая боль угнетённых народов начинает тихонько подвывать в моём нутре и требует у меня спросить с тебя подробности!
— Олег, да вообще ни за что! Я собаку свою потренировать хочу на защиту, ты с палкой на меня будешь нападать на площадке, а я ей команды буду давать «фас»!
— Ты дебил?
— Да что такого-то? Я же поводок крепко на руку намотаю – вообще безопасно всё!
— А тебя на хуй кто-нибудь посылал уже сегодня?

Я молча поднял руку, секунду подумал и поднял другую.

— Не ну ребята, ну вы что? Собака же – друг человека!
— Это ты, Игорь, друг человека, — отрезал Олег, — а собака твоя это мутант, тупиковая ветвь развития крокодилов и полный израиль!

И погодите-ка цокать языками, мол какие подводники ссыкуны, я сейчас расскажу вам про некоторые слабости Игоря. Или увлечения – вот не всегда можно разделить два этих понятия, настолько размыты границы их определений. Вот, например, если человек увлекается алкоголем, то это называют слабостью, а если имеет слабость к коллекционированию марок, то это уже увлечение, но, если подумать, — то это же одно и то же, ну с точки зрения высших сил, которые тоже тут знатно передёргивают, утверждая, что только увлечение ими не является слабостью, а вовсе и наоборот – силой, хотя любое увлечение делает человека слабее, а, следовательно сил ему точно не придаёт в жизни, если не брать в расчёт узкоспециализированные мероприятия, на которых все похожи на него. Но такие мероприятия в расчёт брать не следует, естественно, потому, что если вы – вполне себе нормальный, устойчивый и блондин попадёте на сборище махровых брюнетов-шизофреников, то кем они вас будут считать? Вот то-то и оно.

У Игоря, при всей общей гармоничности его натуры, были две слабости – это собаки невообразимо свирепого нрава и бойцовских качеств, а также сгущёнка. В данный момент у него жила московская сторожевая – огромный кобель с не помню каким именем. Жил кобель в полуторакомнатной (большая комната – проходная) квартире Игоря и позволял жить вместе с ним самому Игорю, его жене и двум их детям. Когда, а вернее, если бы Игорь, довольно высокий и крупный мужчина, встал бы на четвереньки, то в холке он был бы значительно ниже своего пса и смотрелся бы на фоне его сущим щенком. Однажды, пёс был за что-то наказан суровой игоревой женой и сидел привязанным к батарее центрального отопления в большой комнате. «Что за жизнь такая, собачья!» наверняка думал пёс потому, что по показаниям жены он постоянно вздыхал, а когда Игорь пришёл со службы, то пёс так обрадовался ему, что оторвал от стены эту злополучную батарею, сжигаемый острым желанием лизнуть хозяина и, наверняка же, спасителя. После этого Игорю и пришла в голову идея, что неплохо бы пса воспитать, конечно. Имея системный подход к решению любых вопросов, Игорь сходил в библиотеку, выписал себе книгу по дрессировке собак и взялся за дело. Пёс оказался не промах и быстро выучил команды «сидеть», «лежать», «ко мне» и «апорт», ну апорт, как бы, не совсем, но почти, да. Правда знакомые, видя Игоря с псом на поводке, спешно заходили в какой-нибудь магазин или резко меняли свой курс на противоположный или за угол – пёс знал всех их наизусть и считал своим долгом поздороваться, поставив лапы на плечи и лизнув в лицо, несмотря ни на какие команды «рядом» или «сидеть» — воспитанным, судя по всему, был животным, а воспитание – штука посильнее приобретённых навыков будет. Окрылённый успехами в дрессировке, Игорь решил, что пора уже переходить на более сложный уровень и научить собаку защищать его тело от посягательств всяких хулиганов (которых правда до этого момента в посёлке замечено не было, но хулиганы – они же коварные, ну вы меня понимаете).

— Ну я тогда третьим буду! – сказал Олег, посмотрев на обе мои руки.
— Да нет, пожалуй пятнадцатым, – вздохнул Игорь, — что делать-то? Как воспитать пса?
— А ты лейтенанта заставь, Игорёха! Лейтенанты же тебя боятся – ты каплей, с пузом и зачёты по турбине им не подписываешь! Вот ты и пообещай – одна тренировка – один зачёт!
— Ух ты! – обрадовался Игорь и начал загибать пальцы, подсчитывая количество лейтенантов и помножая его на количество зачётов по ПТУ и ППУ, — это мы так и до спасения на водах дойдём!
— А бутылку водки – мне!
— За что это?
— За идею, брат! За идею.

Игорь не любил откладывать дел в долгий ящик потому, как ящик он этот никогда не открывал и если уж что отложил в него, то будьте уверены – навсегда и поэтому сразу побежал отлавливать лейтенантов, чтоб, так сказать, ковать их, не отходя от кассы. Первым ему попался трюмный лейтенант Дима, который, ничего не подозревая и считая, что находится в полной безопасности, гулял по седьмому отсеку, изучая привязку оборудования по шпангоутам.

— Дмитрий! – строгим голосом скомандывал Игорь.
— Да, Игорь Юрьевич!
— А ты почему зачёты по турбине мне не сдаёшь? А по паропроизводящей установке?
— Нуууу Иииииигорь Юрич! – запел лейтенант народную лейтенантскую песню на флоте – да когда тут сдавать-то? В нарядах через день стою береговых, дома не бываю, Антоныч ебёт за специальность и издевается, ну как тут до турбины-то дойти, а?
— А хочешь сдать быстро и практически безболезненно?
-Нуууу. Даааа.
— Иди сюда, есть дело!

Лейтенант Дима не был у Игоря в гостях и как-то, видимо не встречал его на улицах, а Игорь, применив тактическую хитрость умолчал о некоторых деталях предстоящей операции и Дима попался на крючок, то есть, согласился.

В назначенный срок, вечером, Дима прибыл на заранее оговоренное место (относительно ровную площадку) с заранее заготовленной палкой потолще (условие Игоря). На площадке ему радостно махал рукой сам Игорь и с любопытством смотрел пёс, который в положении сидя был как раз Диме по грудь. Дима был, конечно, отчаянным парнем, ну, во-первых, потому, что иначе как бы он оказался на флоте во второй половине девяностых, а, во –вторых, достаточно и того, что в первых. Но отчаянность тоже штука, знаете, интересная – когда она подкреплена логикой, точными расчётами и правильной оценкой своих сил – тогда она отчаянность, а когда нет – форменное безумство. Дима не был безумцем, о чём у него даже и справка имелась, он посмотрел на Игоря, на лохматого медведя у его ног, на такую, ставшую вдруг тоненькой и коротенькой, палочку, которую сжимали его тоненькие и коротенькие пальчики и принял единственно верное решение:

— Да ну нахуй! — сказал Дима и выбросил палку, — что там учить-то? Ну турбина, ну реактор, подумаешь! И побежал.
— Стой! Трус! Закричал Игорь и побежал как бы за ним, но на самом деле в другую сторону, потому, что пёс решил выполнить команду апорт и бежал Игорь спиной вперёд за палкой, — ты же офицер!!!
— Да какой я офицер! – доносилось уже издалека, — так, лейтенантишка! Что тут офицерского-то!
— Зачёты! Зачёты не сдашь!
— Да и хуй с ними! Зато снег! Снег так скрипит! И звёзды! Какие дивные, оказывается, здесь звёзды!

На следующее утро Олег подошёл к Игорю перед построением:
— Ну как? Подрессировал дейтенанта?
— Сбежал, трус! Никакой отваги нынче нет в офицерах!
— Зато не дурак, очевидно! Лейтенант! – крикнул Олег Диме, — подойдёшь после построения, проведу с тобой занятие в турбинном отсеке!
— Спасибо, дядя Олег! А за что?
— Ну как за что? Ты же этот, как его, — друг человека, хоть и лейтенант!
— Да козёл он, а не друг человека! — пробубнел Игорь. После этого оглядел хищным взглядом строй и выловил в нём следующего:
— Максим! Иди-ка сюда! А ты почему зачёты по турбине не сдаёшь?

©Legal Alien

Обречённый на жизнь.

Припадочная Матрена уже в феврале знала, что в июне начнется война. Так и сказала всем собравшимся у сельмага, что двадцать второго числа, под самое утро, станут немецкие бомбы на людей падать, а по земле, будто беременные паучихи, поползут железные чушки с белыми крестами. Мужики помрачнели: Матрена зря слова не скажет. Что бы там в газетах ни писали, но раз припадочная сказала, значит, все по ейному и выйдет.

Так все и вышло.

Ходили потом к припадочной Матрене и мужики, и бабы, спрашивали, когда война кончится, да что со всеми будет. Только молчала Матрена, лишь глазами кривыми страшно крутила да зубами скрипела, будто совсем ей худо было.

Одному Коле Жухову слово сказала, хоть и не просил он ее об этом.

— Уйдешь, Коля, на войну, когда жена тебе двойню родит. Сам на войне не умрешь, но их всех потеряешь…

Крепко вцепилась припадочная в Колю, как ни старался он ее стряхнуть, а она все висла на нем и вещала страшное:

— Ни пуля, ни штык вражеский тебя не убьют. Но не будет нашей победы, Коля. Все умрем. Один ты жить останешься. Ни народу не станет, ни страны. Все Гитлер проклятый пожжет, все изведет под самый корень!

Со всей пролетарской ненавистью (Акулы из стали)

Саша купил себе рыжие ботинки Катерпиллер за целых шестьдесят рублей, что, по тем временам составляло ровно одну третью часть его зарплаты и гордо объявил об этом после отработки вахты.

— Ну неси, заценим!

Ботинки были ничего такие с виду, но некоторые детали указывали на то, что сшили их, всё-таки, в лучшем случае, в одной поднебесной стране, а то и вовсе в подвале на соседней улице. Да и вероятность купить на рынке в городе Мурманск-150 фирменные ботинки этой марки в одна тысяча девятьсот девяносто пятом году равнялась тому, что чайник Рассела действительно существует.